Политический анекдот: от Ленина до Путина

Всемирная история анекдота с древнейших времен до наших дней. Происхождение русского анекдота в индустриальном обществе. Политические анекдоты времен революции и гражданской войны. Существуют ли анекдоты о Сталине?

Как появились Чапаев и Петька? Много ли было великодержавного шовинизма в анекдотах о "нерусских" народах Советского Союза? "Встречаются американец, русский, англичанин и француз": национальные стереотипы и политическое соперничество в анекдоте.

Какие качества советского интеллигента воплощают анекдоты по мотивам телесериала "Семнадцать мгновений весны"? Брежнев и Путин как герои политического анекдота: почувствуйте разницу.

Обсуждают Михаил Алексеевский, антрополог, и Аркадий Недель, философ. В записи: Андрей Коняев, издатель, научный журналист, основатель сообществ "Лентач" и "Образовач"; Дмитрий Вернер, астрофизик, создатель сайта anekdot.ru; Михаил Мельниченко, историк, создатель указателя анекдотов.

Ведет программу Елена Фанайлова.

Видеоверсия программы

Елена Фанайлова: Было бы довольно неправильно начинать разговор об анекдоте, о политическом анекдоте, о современном анекдоте, его трансформации без примеров. Расскажите ваш любимый анекдот.

Михаил Алексеевский: Я расскажу, может быть, не самый любимый, а один из последних анекдотов, который мне очень понравился, про космодром Восточный. Россия это первая в мире страна, которая смогла построить такой космодром, где посадки начались раньше, чем старты.

Елена Фанайлова: Это даже не смешно, а это довольно точная историческая фиксация. Грустная история.

Аркадий Недель: Брежнев, Никсон и Миттеран поговорили на переговорах и пошли в курительную комнату. Никсон достает свой портсигар, и на нем написано: "Дорогому Ричарду от избирателей" все очень красиво. Миттеран достает свой портсигар, там написано: "Дорогому Франсуа от любящей жены" замечательно, красиво, все в восторге. И Брежнев достает свой портсигар, а там написано: "Дорогому Пушкину от Вяземского". Это эпоха.

Елена Фанайлова: Когда анекдот как жанр появляется? Мне кажется, во-первых, что это городская культура, во-вторых, тогда формируются уже первые представления о демократии, о том, как обсуждается жизнь города и появляются политические лидеры, если мы говорим о политическом анекдоте.

Михаил Алексеевский: В истории анекдота термины вводят в заблуждение очень сильно. Слово "анекдот" до начала ХХ века значило совсем не то, что мы привыкли понимать сейчас, а именно занятная история, имеющая при этом часто реальный характер.

Аркадий Недель: Во Франции анекдот сейчас забавная личная история, которая случилась со мной или которую я знаю, это не шутка.

Михаил Алексеевский: Сам термин восходит к Византии, у одного из византийских историков он был обозначен как рассказанная история неофициального характера, не в летописях. Есть английское слово "джокс" анекдоты, шутки, они существовали испокон веков, они фиксируются и в Древнем Риме, и в Древней Греции. Нечто похожее на анекдоты встречается даже в источниках по Древнему Египту. Есть шутка про фараона. Как можно развлечь фараона? Нужно одеть рабыню в костюм водной нимфы, запустить ее в Нил, когда он отправится на рыбалку. Возможно, в этом скрывался политический контекст вот какие шаловливые у нас фараоны.

Аркадий Недель Аркадий Недель

Аркадий Недель: Древнеегипетское общество было одним из самых свободных в мировой цивилизации. Мы знаем частную переписку, где люди абсолютно свободно обсуждают самые интимные вещи. И психоанализ в Древнем Египте просто не возник бы. Ведь психоанализ во многом возник потому, что женщины XIX века и даже конца XIX века не имели языка, чтобы выговорить интимные, связанные с чувственностью, с эротизмом вещи, это было под запретом. И революция, которую произвел Фрейд, та смелость, с которой он это сделал, дала язык ханжескому обществу, которое было тогда.

Елена Фанайлова: Как Фрейд рассказал, во многом юмор, эротический юмор и анекдот связаны с бессознательным, таким образом происходит ретравматизация, люди как бы снимают напряжение. Он говорит и о политических шутках как о способе социума избавиться от напряжения.

Аркадий Недель: Это своего рода оргазм.

Елена Фанайлова: Катарсис, скорее.

Аркадий Недель: Катарсис требует большего драматического напряжения, он все-таки следует за какой-то трагедией.

Елена Фанайлова: Но могут быть и исторические трагедии, упакованные в форме анекдота. То, что мы имеем в виду под анекдотом, это все-таки продукт конца XIX века, продукт индустриального общества, массовизации культуры.

Михаил Алексеевский: Да. Начало советского времени и революционные события невероятно повлияли на популярность анекдота. 20-е годы безусловный расцвет этого жанра. Потом анекдоты продолжали появляться, но они практически не публиковались у нас по цензурным соображениям.

Елена Фанайлова: Это было связано с эпохой Сталина, с тем, что страна переходит из романтического революционного периода в более консервативный. Как и сексуальная революция вокруг революции 1917 года тоже, в общем, заканчивается с приходом Сталина. Это к вопросу о связи юмора и секса. Породила ли Великая французская революция политические анекдоты?

Аркадий Недель: Анекдоты были, и была сатира.

Елена Фанайлова: Знаменитая штука насчет Марии-Антуанетты и пирожных, мне кажется, в чистом виде анекдот, это приписано ей, конечно.

Чем ярче событие, тем больше оно порождает ответной реакции в виде анекдотов

Аркадий Недель: Это шутка. Я все-таки разделял бы анекдот, шутку и частушку. Частушка имеет тот же энергетический потенциал и служит той же эмоциональной, психологической и отчасти политической разрядке, что и анекдот, и шутка. Все три объединяют рассказчиков. И если я сейчас расскажу шутку, анекдот или частушку, мы все трое засмеемся и станем ближе друг к другу, создадим некое микрообщество, и благодаря этому мы станем более свободными.

Михаил Алексеевский: Да, в советское время это был еще и очень важный знак доверия. Если ты в каком-то коллективе рассказываешь анекдот, особенно политический, то это означает, что вы все вместе, и если никто из присутствовавших потом не напишет донос, то значит, все прошло хорошо.

Елена Фанайлова: В этом была, конечно, опасность. Из массы литературы о репрессиях и лагерях, от Солженицына и Шаламова до Херлинга-Грудзинского, который сейчас выходит на русском, мы знаем, как людей репрессировали за шутки, за анекдоты.

Михаил Алексеевский: И сейчас эти судебные дела являются довольно важным для фольклористов источником исторических анекдотов 30-х годов и позже.

Елена Фанайлова: Вокруг чего после революции происходят шутки, анекдоты?

Михаил Алексеевский Михаил Алексеевский

Михаил Алексеевский: В основном вокруг решений советской власти, советских лидеров. Политический анекдот это во многом реакция на что-то, и чем ярче событие, тем больше оно порождает ответной реакции в виде анекдотов. Есть совершенно замечательный сборник советских анекдотов, собранный Михаилом Мельниченко. Читая эту фактически полную коллекцию анекдотов 20-х годов, удивляешься, насколько там важной темой является антисемитизм по отношению к советской власти.

Елена Фанайлова: В том смысле, что евреи сделали революцию?

Михаил Алексеевский: Да-да-да, и очень важно, как в анекдотах отражаются эти общественные настроения.

Елена Фанайлова: Я помню карикатуру, связанную с царским правительством, с революцией 1905 года. А были ли какие-то анекдоты про царскую семью?

Михаил Алексеевский: Насколько я знаю, были, но тут опять же вопрос фиксации. Чтобы анекдот остался, он должен быть записан, а в идеале еще и опубликован, и понятно, что цензура зачастую препятствовала публикации такого рода анекдотов.

Елена Фанайлова: Постперестроечное время это бум печатных анекдотов, когда целые газеты начали выходить с анекдотами.

Михаил Алексеевский: Да, газеты, сборники, невероятный расцвет.

Михаил Мельниченко Михаил Мельниченко

Михаил Мельниченко: Мое детство пришлось на конец 80-х начало 90-х годов, на расцвет, бум анекдотопечатания. Когда я, девяти- или десятилетний, болел гриппом, я в кровати обкладывался сборниками советских политических анекдотов, которые в тот момент стали очень активно печататься. Когда я вырос и поступил на исторический факультет, мне захотелось разобраться, чем был анекдот на самом деле. Поскольку я лет десять занимался советскими политическими анекдотами, у меня очень деформировалось чувство юмора. Мне интереснее те сюжеты, которые сложнее для понимания, многослойнее. Совершенно неочевидный и не очень смешной анекдот 20 30-х годов скорее приведет меня в волнение и заставит смеяться, чем что-то лежащее на поверхности. Например, анекдот 20-х годов, который я очень люблю: "Чем отличаются большевики от меньшевиков? Тем, что больше вики меньше хлеба, меньше вики больше хлеба". Совершенно непонятный текст, он про голодное время начала 20-х годов, про Гражданскую войну, и вика это техническая бобовая культура, добавлявшаяся в хлеб. При большевиках было больше этой технической культуры в хлебе, а при меньшевиках меньше. Это неочевидно, сложно, и мне смешно. Анекдоты покинули нас и оказались вытеснены картинками с подписью не так давно. В тот момент, когда я начинал этим заниматься, анекдот был, скорее, еще живой жанр. Да и сейчас он в целом жив, просто очень изменился.

Аркадий Недель: Анекдот это способ создать огромное число микросообществ слушающих анекдот и тех, кому он нравится. Распространение анекдота в обществе это своего рода фейсбук до фейсбука. Анекдот это дружба.

Елена Фанайлова: Анекдот никуда не уходит, но часть энергии анекдота переходит в мем, в обмен мемами на фейсбуке. Когда собирается компания, если мы имеем в виду эпоху застоя, и мужчины чаще обмениваются анекдотами, как символическими поглаживаниями, как сказал бы психолог. Мы одной крови, мы одинаково понимаем ситуацию в стране, у нас одинаково болит, но мы мало что можем сделать физически, поэтому будем это всячески вышучивать.

Аркадий Недель: Да, своего рода коллективная терапия. Есть критики, считающие, что анекдот сегодня умер, но я вижу даже у себя в фейсбуке множество анекдотов, может быть, не очень свежих, но их все равно рассказывают, передают. Анекдот начинает быть необходимым, когда иные формы дискурса, политического в том числе, перестают быть эффективными, перестают работать. И здесь очень интересен вопрос: когда эта энергия юмора иссякает, в каких социальных контекстах и политических ситуациях?

Михаил Алексеевский: Если посмотреть исторически на динамику популярности анекдотов, то мы увидим закономерность: чем больше происходит общественных трансформаций, коллективных переживаний, тем чаще они осмысляются в виде юмора. Зачастую это кажется нам парадоксальным. Скажем, на Западе, особенно в Америке, невероятно мощная волна юмора была после терактов 2001 года. В первый момент кажется: это же цинизм, ведь произошла чудовищная трагедия, а люди начинают шутить про башни-близнецы. Но на самом деле это действительно ответная реакция, и юмор становится своего рода таким клапаном выплеска эмоций, позволяющим зачастую справиться с травмой. Есть очень интересные работы про юмор и анекдоты в концлагерях.

Аркадий Недель: Да, и об этом писал еще Виктор Франкл и многие, кто этим занимался. Но иначе и быть не могло. Интересный культурный поворот произошел практически сразу после 11 сентября поменялись модели, девушки, выходящие на подиум. Если до этого это были бледные, тощие девицы, то сразу после 11 сентября стали выпускать розовощеких, немножко в теле, витальных моделей, потенциальных матерей. Это тоже очень любопытно как реакция на трагедию большого масштаба.

Елена Фанайлова: Или "Ширли Эбдо", например.

Популярность анекдотов снижается в тот момент, когда все хорошо

Михаил Алексеевский: Да, и популярность анекдотов снижается в тот момент, когда все хорошо.

Елена Фанайлова: Эпоха застоя вроде бы все хорошо, но у анекдота была вторая жизнь. Как это объяснить?

Михаил Алексеевский: Прежде всего это затянувшаяся история. Плотность анекдотов в первые два года после революции зашкаливающая. Брежневская эпоха очень длинная, вязкая, и анекдоты продолжали долго сохранять актуальность, шутки про бесконечные ордена Брежнева, про "Малую Землю", как во время Олимпиады Брежнев по бумажке говорит: "ООООО", а ему объясняют: "Это же олимпийские кольца, Леонид Ильич, не надо это читать".

Елена Фанайлова: Да, у меня ощущение, что застойных анекдотов было дикое количество.

Аркадий Недель: Большинство, если не все анекдоты про Брежнева в его эпоху были, в общем, добрые, там нет злого юмора. Анекдот это некий месседж, который народ отправляет власти, говорит: вот что мы о вас думаем. Анекдоты про Брежнева смешные и очень про эпоху.

Елена Фанайлова: Существовали ли анекдоты сталинской и хрущевской поры?

Михаил Алексеевский: Да, есть даже книжка "Анекдоты о Сталине", выпущенная в соавторстве Михаилом Мельниченко и Александрой Архиповой. Существует книжка, выпущенная прекрасным фольклористом из Эстонии Арво Крикманном "Интернет-анекдоты о Сталине", и там уже есть современные версии. Сталин приходит в Политбюро и говорит: "У меня есть два предложения, товарищи. Во-первых, расстрелять сто человек, во-вторых, перекрасить Кремль в зеленый цвет". "А зачем в зеленый цвет?" "Я так и знал, что по первому вопросу возражений не будет".

Аркадий Недель: Или еще анекдот, не ручаюсь, что он аутентичный. Сталин выступает на сцене, и кто-то в партере чихнул. Сталин спрашивает: "Кто чихнул? Встаньте". Молчание. "Расстрелять первый ряд". Расстреливают. Второй, третий. В конце концов человек, трясясь от страха, встает и говорит: "Я чихнул, товарищ Сталин". "Будьте здоровы, дорогой товарищ!"

Елена Фанайлова: Это как раз юмор вокруг массовых смертей.

Андрей Коняев Андрей Коняев

Андрей Коняев: Любимых политических анекдотов у меня нет. Все политические анекдоты довольно сильно привязаны к месту и времени, поэтому они скоротечны. Я люблю анекдоты про Вовочку или Василия Ивановича, если мы говорим про классические анекдоты. Эта история, конечно, жива и продолжает существовать, и люди продолжают придумывать анекдоты. Немножко изменился лишь формат рассказывания анекдотов. Сам анекдот не важен с точки зрения шутки. Вся суть рассказывания анекдотов в том, что это занятие, в котором все могут участвовать, это обмен шутками. Сейчас его заменил обмен мемами, роликами на ютьюбе. Поэтому формат анекдота немного ушел, но этот жанр все равно сохраняется.

Елена Фанайлова: Мне совершенно непонятен феномен возникновения анекдотов про Петьку и Василия Ивановича. Или через Штирлица мы это можем объяснить. В детстве я видела прекрасный пропагандистский фильм "Чапаев" и плакала, когда Чапаев погибает, но связь этих людей с героями анекдотов мне была совершенно неясна.

Михаил Алексеевский: Фильм довольно старый, но когда был очередной юбилей, его повторно выпустили в кинопрокат. И после этого эти анекдоты начали фиксироваться, они оказались в том же ряду, что и другие кинозависимые анекдоты, про Штирлица, Шерлока Холмса и доктора Ватсона, про героев мультфильмов.

Аркадий Недель: Подобного рода анекдоты возникают потому, что это профанирование сакрального. Петька и Василий Иванович, во многом Штирлиц стали сакральными фигурами в советской культуре. Это совершенно нормальный, естественный механизм в любой культуре. Василий Иванович является как бы сакральным дубликатом всех героев революции, и массовое сознание на него так реагирует.

Елена Фанайлова: Да, и там идет сакрализация советского мифа в целом, потому что есть множество анекдотов про псевдогероизм этих героев, их эротические приключения. Но с анекдотами про Штирлица немного по-другому.

Аркадий Недель: Большинство анекдотов про Штирлица построены на игре слов, и это тоже неслучайно, это любопытный феномен.

Михаил Алексеевский: И про это тоже есть хорошая книжка фольклориста Александры Архиповой "Штирлиц шел по коридору…" Про Штирлица действительно очень много каламбурных анекдотов.

Елена Фанайлова: Анекдоты про Штирлица это часто английский юмор, парадоксы, абстрактный юмор, игра слов. Это пакет и политических анекдотов, и анекдотов про время, и вообще это всегда убойно смешно.

Аркадий Недель: Штирлиц это герой интеллигенции, это вообще про русскую интеллигенцию, находящуюся во внутренней эмиграции, в двойном сознании, и это анекдоты про наше мироощущение, мироощущение наших родителей. Социалистический, политический язык конца брежневской эпохи стал уже настолько бессмысленным, пародийным, обрел настолько монструозные формы, что бороться с ним и противопоставлять себя ему можно было исключительно при помощи лингвистической игры. Построенные на игре слов анекдоты про Штирлица это борьба с этим уже монструозным официальным языком позднебрежневской эпохи.

Елена Фанайлова: И видимо, позднесоветский анекдот связан с работой московского концептуализма, с Сорокиным, его чернейшим юмором.

Михаил Алексеевский: Именно фильм про Штирлица породил такого рода анекдоты еще и из-за особенностей голоса Капеляна за кадром, который говорит про Штирлица в настоящем времени.

Аркадий Недель: Это хорошее замечание, и в каком-то смысле мы себя ассоциировали, возможно бессознательно, больше с голосом Капеляна, чем с самим Штирлицем.

Елена Фанайлова: И в каком-то смысле в советское время мы жили в ситуации, когда мы видели одно, а слышали другое.

Михаил Алексеевский: Анекдот является прекрасной реакций на коммунистическую риторику. В колхозе собираются колхозники, им рассказывают про светлое будущее, что скоро коммунизм будет построен, все будет хорошо. Один колхозник поднимает руку и говорит: "Товарищ лектор, скажите, а почему мяса-то нету, раз все так хорошо?" "Мы идем к коммунизму семимильными шагами, скотина за нами не поспевает".

Елена Фанайлова: Да, был пакет анекдотов про собрания в колхозах или на предприятиях с участием лектора. А что нам говорит сравнительная антропология анекдота про Горбачева и про Ельцина? Какими они становятся, конкурируют ли они с анекдотами эпохи застоя? Я, кстати, не помню анекдотов про Андропова.

Михаил Алексеевский: По-моему, был анекдот про Андропова и Черненко, что один работает от сети, а другой от батареек.

Елена Фанайлова: Были анекдоты, связанные с быстрым уходом со сцены этих политических деятелей.

Михаил Алексеевский: Было много анекдотов про Горбачева, связанных с борьбой за трезвость. Из своего детства помню очень показательный анекдот про Раису Максимовну. Приходит Горбачев в баню, вдруг видит все мужики испуганно тазиками прикрываются. Он говорит: "Мужики, я же свой, что вы…" "А мы думали, вы, как всегда, с Раисой Максимовной". В анекдотах про Ельцина довольно часто обыгрывалась тема пьянства, но были и сложные анекдоты. Мне, например, очень нравится про то, как к Ельцину приходит премьер-министр и говорит: "Борис Николаевич, ситуация в стране кризисная, в бюджете денег нет, но мы нашли неплохое решение. Мы предварительно договорились с компанией "Кока-кола", что они нам дадут сколько-то миллиардов долларов в бюджет, но при одном условии мы должны заменить флаг России на логотип "Кока-колы". "А сколько, говоришь, денег?" "Столько-то, очень-очень много". "Хм… Проверь, пожалуйста, когда у нас с "Бленд-а-мед" заканчивается контракт".

Аркадий Недель: В этом анекдоте очень много патриотизма с горчинкой "за отчизну обидно".

Елена Фанайлова: Были анекдоты про иностранцев и в эпоху Горбачева, и Ельцина: что делают англичанин, француз и русский, оказавшись на необитаемом острове или где-то еще. Являются ли такие анекдоты признаком шовинизма, патриотизма? Или анекдоты на национальную тему это обычное дело? Есть ли вообще у других народов шутки про разные национальности?

Михаил Алексеевский: Самые известные еврейские анекдоты, которые в основном рассказывают именно евреи. Обыгрывание национальных стереотипов в юморе стандартная история. Тут интересно смотреть, какие нации берутся в компанию, помимо собственной. Одно время были русский, поляк и немец, в другое время француз, американец, русский. Это зависит еще от жанра анекдота. Если это что-то про амурные приключения, без француза, конечно, не обойдется.

Аркадий Недель: Чаще всего берется нация, с которой воевали или с которой было политическое соперничество.

Михаил Алексеевский: Это еще анекдоты про "младших братьев" чукчи, эстонцы, грузины… Это имперские анекдоты.

Анекдоты это для русских нечто особенное

Дмитрий Вернер: Когда я придумал сайт, в 1995 году, я работал в университете в городе Лексингтон, штат Кентукки, США. Русский интернет тогда был очень маленький, но уже были новостные группы, где люди делились юмором, анекдотами. Я решил, что нужно собирать эти анекдоты и делать из них ежедневные выпуски. 90-е в России я пропустил и обнаружил, что вся эта новая жизнь отражается прекрасным образом в анекдотах. Например, был огромный пласт анекдотов про "новых русских". Существуют уже тысячи анекдотов про Владимира Владимировича Путина, и они очень хорошо отражают, как развивался в них образ Путина. Я считаю, что они все политические. Например, анекдот эпохи, когда президентами были Путин и Джордж Буш младший. Поехали в России на рыбалку Путин и Буш, закинули удочки, сидят. Путин спокойно смотрит на поплавок, а Буша комары кусают, он бьет себя по щекам, по рукам. Наконец Буш говорит: "Вольдемар, а почему вас не кусают?" Путин строго: "Меня нельзя". А когда в 1997-м появилась русская интернет-замерка "Топ-100", и все поставили этот счетчик себе, оказалось, что сайт "Анекдоты из России" очень быстро вышел на первое место среди вообще всех сайтов. Тогда я понял, что анекдоты это для русских нечто особенное. Еще в советское время, когда собиралась наша компания, одним из первых вопросов был: "А новый анекдот знаешь?" и рассказывали друг другу анекдоты. Мы все очень любили анекдоты.

Дмитрий Вернер Дмитрий Вернер

Михаил Алексеевский: Когда я занимался постсоветскими анекдотами, мое внимание привлек цикл анекдотов про Навального. Они казались мне пугающе несмешными и вымороченными, но очень негативно-очернительного характера. Я в итоге обнаружил, что какой-то активист какого-то патриотического движения из Казахстана абсолютно графомански сочинял эти анекдоты и выкладывал еще в своем "ЖЖ". Потом какие-то ребята, условно, "Молодая гвардия", оттуда их копировали и активно рассылали, что-то из разряда "что русский народ думает про Навального". А потом какие-то эксперты с "Эха Москвы" это прочитали и сделали вывод, что русский народ к Навальному относится не очень. То есть это манипуляция жанром анекдотов в процессе политической борьбы.

Аркадий Недель: Взять и придумать анекдот невозможно, это редчайший случай.

Елена Фанайлова: А как он должен родиться тогда?

Аркадий Недель: Из коллективного творчества, из песни, из рассказов, выступлений политических фигур и игры с их текстами.

Елена Фанайлова: Есть масса анекдотов, причем очень качественных, смешных и довольно злых про Путина.

Михаил Алексеевский: Есть и сравнительно благодушные. Например, Путин открывает холодильник, видит там холодец трясется, и говорит: "Не волнуйся, я за помидорами".

Елена Фанайлова: Вы считаете, что это благодушный анекдот?

Михаил Алексеевский: Страшный, грозный, серьезный глава государства, даже холодец немножко трепещет. Или другой анекдот, очень популярный, рисующий харизматический образ, про то, как Путин со своими соратниками садится за стол, официант спрашивает его: "Что будете есть?" Он говорит: "Мясо". "А овощи?" "А овощи тоже будут мясо".

Елена Фанайлова: Да, это известнейший анекдот, лучше всего характеризующий вертикаль власти.

Аркадий Недель: Это не новый анекдот, а апгрейд старого.

Елена Фанайлова: Анекдоты растут обычно из сгущения, и это, мне кажется, главный анекдот эпохи. Мне еще интересно, почему американские президенты то становятся героями русских анекдотов, то вообще их нет. Про Клинтона был пакет, в связи со скандалом с Моникой Левински. А про Трампа и Путина, например, не могу вспомнить анекдотов. Про Буша были анекдоты, про Рейгана были…

Михаил Алексеевский: Например, встречаются Рейган и Горбачев и начинают спорить, в какой стране свободнее жить в США или в СССР. Рейган говорит: "У нас такая демократия, что любой американец может выйти на главную площадь и закричать: "Рейган идиот!" Горбачев говорит: "У нас ничуть не хуже. У нас тоже любой человек может выйти на Красную площадь и закричать: "Рейган идиот!"

Елена Фанайлова: Видимо, его фигура оставила отпечаток в массовом сознании. А с Трампом может быть, дело в том, что он сам бесконечно шутит, и народ уже не может про него лучше пошутить.

Михаил Алексеевский: Мемов про Трампа, конечно, очень много. Из свежих историй когда он выложил себя в виде Рэмбо, это моментально породило дикое количество пародий, переделок. Это уже визуальный фольклор.

Елена Фанайлова: И попрошу вас в финале рассказать еще по любимому анекдоту.

Михаил Алексеевский: Приходят журналисты к Путину и говорят: "Владимир Владимировича, как так вышло, что во Франции профсоюзы протестуют против пенсионной реформы, а российские профсоюзы ничего такого не делают?" Владимир Владимирович отвечает: "А какое дело, простите, российским профсоюзам до французской пенсионной реформы?"

Аркадий Недель: Цирк, представление. Первым номером клоуны, шутки. Публика сидит, кто-то зевает, не очень здорово реагируют на все это. Второй акт. Конферансье говорит: "А теперь небывалый в мире номер летающие крокодилы". И действительно, заходит человек с плеткой в руках, щелкает хлыстом и крокодилы начинают бежать по кругу. Дрессировщик снова щелкает хлыстом и они начинают взлетать, летят по кругу на небольшом расстоянии от пола. Он снова ударяет хлыстом и они вздымаются и уже летят, парят над публикой. Все в шоке. Идя на посадку, один крокодил подлетает к какой-то даме, кладет морду ей на плечо и говорит: "Если бы вы знали, как нас здесь пи…"

Елена Фанайлова: Анекдоты это, конечно, бессмертная тема. Политический анекдот существует с того момента, когда человеческая цивилизация осознает себя как таковая. Анекдот это и способ внутреннего освобождения от проблем, которые волнуют человечество, и общественное искусство, и общественный договор, способ коммуникации в небольших сообществах. И это то, что объединяет сейчас большие интернет-пространства.

Интересна статья?

0 комментариев *

  1. Станислав     #1     0  

    У человеческой цивилизации в истории имеются такие события, где анекдот неуместен. Должны существовать некоторые границы, но они размыты, и всё определяется внутренней культурой человека. Иногда после полного раскрепощения интеллигенции без границ появляется более расширенное осознание в местах изоляции от общества. Это содержание в спецлечебницах и лагерях ( не пионерских), что не отмечено антропологами и философами.

    ответить