"Бить и стрелять беглецов" - развал Императорской армии и расстрелы...

Полезное чтение, особенно для любителей французских булок, господ-офицеров и граждан истерящих на тему, как большевики "развалили русскую армию-победительницу". Для них граждан будет откровением, что на фронтах ПМВ в русской армии было не просто массовое дезертирство, но и даже восстания целых частей.





История мировых войн до сих пор изобилует лакунами. В контексте истории Великой Отечественной войны таковыми являются заградительные отряды. Дискуссии об их месте и роли в ходе военных действий не ослабевают, о чем можно судить по разнообразию мнений в научной литературе. Одни специалисты указывают на огромные жертвы заградотрядов среди советских военнослужащих[1], другие же парируют подобные обвинения, утверждая, что заградительные части едва ли были способны останавливать массы деморализованной пехоты и зачастую беспрепятственно всех пропускали[2].

В разы более слабоизученными по сравнению со Второй мировой войной для российской науки остаются события 1914 1917 гг. Вопрос о заградотрядах в русской императорской, а затем республиканской армии практически не поднимался специалистами. В интервью журналу Православный Санкт-Петербург , посвященному девяностой годовщине начала Первой мировой войны, кандидат исторических наук С.В. Куликов уверенно заявил: Заградотряды, стреляющие в своих, в ту пору никто и в кошмарном сне представить не мог [3], не поясняя, на чем основана его убежденность.

Ведь во французской армии на полях Великой войны подобные действия практиковались, причем они были направлены против союзных русских частей. Как писал участник предпринятого генералом Нивелем в апреле 1917 г. наступления, некто Власов, за спиной у русских солдат размещались многочисленные формирования французов, оснащенные артиллерией и готовые открыть огонь в случае, если русские дрогнут[4]. Обращаясь к боевым действиям на Восточном фронте Первой мировой, мы и там обнаруживаем схожие с вышеприведенным примеры.

Весьма красноречива выдержка из приказа по 8-й армии генерала от кавалерии А.А. Брусилова от 15 июня 1915 г.: …Сзади нужно иметь особо надёжных людей и пулемёты, чтобы, если понадобится, заставить идти вперёд и слабодушных. Не следует задумываться перед поголовным расстрелом целых частей за попытку повернуть назад или, что ещё хуже, сдаться в плен [5]. Первое значительное (в масштабе армии) постановление о применении силы в отношении деморализованных собственных частей было, таким образом, порождено критической ситуацией на фронте, начавшимся Великим Отступлением русской армии из западных пределов империи. Конечно, тогдашняя, хотя и сложная, ситуация не идет ни в какое сравнение с катастрофой Красной армии первых дней Великой Отечественной войны.

Как бы то ни было, свидетельствами о применении подобных экстраординарных мер на деле ни в 1915, ни в 1916 гг. мы практически не располагаем. В этом смысле исключителен эпизод кануна Февральской революции волнения в частях 12-й армии, начавшей наступление на Митавском направлении. 22 декабря 1916 г. солдаты 17-го Сибирского стрелкового полка отказались подчиняться приказам командования. После доклада командира полка, полковника Бороздина, начальник 5-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-майор Е.А. Милоданович приказал привести восставших солдат в порядок в тылу, прибегнув, если потребуется, к силе[6].


24 декабря 1-й батальон полка, солдатам коего был обещан перевод в тыл на работы, согласился сдать оружие. Незамедлительно командир 1-й бригады 5-й Сибирской стрелковой дивизии генерал Хильченко потребовал от нижних чинов выдачи зачинщиков мятежа, пригрозив расстрелом каждого пятого. Эти угрозы не возымели действия и первоначально не были реализованы, батальон развели по землянкам. Последующие смертные приговоры восставшим солдатам были санкционированы постановлениями военно-полевого суда. В 55-м же Сибирском полку по приказанию начальника 14-й Сибирской дивизии генерал-лейтенанта К.Р. Довбор-Мусницкого без суда было расстреляно 13 нижних чинов. На его рапорте имеется резолюция императора Николая II: Правильный пример [7].

Однако в наступившем следом 1917 г. Русскую армию поразил вызревавший в течение длительного периода времени кризис, превращенный событиями Февральской революции в необратимый распад. Едва ли не нормой стало неповиновение полевых частей командованию. Необычайно низкий уровень дисциплины исключал возможность бескровного разрешения подобных инцидентов, в ход шли экстраординарные меры силового подавления. Например, для усмирения восставших 625-го и 627-го пехотных полков командующим Юго-Западным фронтом генерал-лейтенантом А.Е. Гутором и командармом И.Г. Эрдели вкупе с армейскими комиссарами Чекотило и Кириленко было санкционировано применение артиллерии и бронеавтомобилей[8].

Нельзя не упомянуть о разыгравшейся в августе 1917 г. на Западном фронте Ля-Куртинской трагедии[9] подавлении восстания 1-й Особой дивизии Русского экспедиционного корпуса, переброшенной в 1916 г. в помощь союзным французским войскам. Дисциплина в её частях, равно как и в соединениях на Восточном фронте, неуклонно падала; после кровопролитного наступления генерала Нивеля, о чем упоминалось выше, солдаты стали требовать отправки в Россию. Дивизия была временно размещена в военном лагере Ля-Куртин департамента Крез, брожение в войсковой среде усиливалось. Когда для военного представителя Верховного командования при Главной квартире французских армий генерала М.И. Занкевича стала очевидна бесполезность мер внушения и даже попыток блокады лагеря, мятеж был подавлен русскими же частями при поддержке артиллерии. По приказу командующего 2-й Особой артиллерийской бригадой генерал-майора М.А. Беляева, на всем протяжении кроме деревни Ля-Куртин… следует отдельных людей и небольшие группы задерживать, а по большим массам, хотя бы и безоружным, открывать огонь [10]; потери ля-куртинцев составили 10 убитых и 44 раненых.

Не останавливался перед подобными мерами и генерал П.Н. Врангель, описавший в мемуарах наведение порядка в дрогнувшем в июле 1917 г. Кавказском пехотном полку посредством беглого артиллерийского огня на поражение по бегущим солдатам[11]. Ещё полугодом ранее Ф.А. Степун в письме родным сообщал: У нас в бригаде недавно получен приказ стрелять по своим, если стрелки будут отступать без приказания [12].

Подобные действия порождали негласную конфронтацию между пехотными и артиллерийскими частями русской армии, попыткой нейтрализации которой стал Приказ армии и флоту от 18 августа 1917 г. В нем верховный главнокомандующий приказал впредь… артиллерию не назначать в отряды, долженствующие усмирять пехотные части одного с ней корпуса или дивизии... [13].

Что за отряды упоминаются в приказе? По версии военного историка Я.Ю. Тинченко, подобно заградотрядам НКВД, в 1917 г. для спасения армии от разложения были сформированы ударные соединения [14].

Ударная часть готовится к атакеДействительно, верховный главнокомандующий генерал Л.Г. Корнилов предпринимал попытки преодолеть развал в войсках юго-Западного фронта путем создания особых ударных отрядов из юнкерских батальонов. Из 11 сформированных подобных частей 7 были выдвинуты на передовую, а 4 оставили в ближнем тылу для борьбы с дезертирством и мародерством.

По свидетельству генерал-лейтенанта Н.Н. Головина, их действия, поддерживаемые артиллерией и кавалерией, были успешными как, например, при подавлении бунта в 163 пехотной дивизии в начале июня 1917 г., руководитель которого прапорщик Филиппов, объявил о создании в расположении дивизионного штаба (г. Кагуле) социалистической республики [15].

Аналогично были усмирены части VII Сибирского армейского корпуса[16]. Однако своими карательными действиями эти соединения вскоре навлекли на себя неподдельную ненависть со стороны прочих полевых частей. Из донесения генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего армиями Северного фронта в Ставку Верховного Главнокомандующего о настроении войск: В 38-й дивизии в ночь с 22 на 23 октября по помещению, где находились офицеры и солдаты батальона смерти, была открыта стрельба из винтовок. Один из солдат батальона убит [17]. Доходило до того, что ударники отказывались от ношения на униформе вычурных нашивок и знаков, дабы не выделяться из армейской массы[18], а в ходе Июньского наступления с самолетов противника над русскими окопами разбрасывались деморализующие листовки, в которых сообщалось, что ввиду начавшегося русского наступления солдаты, пытающиеся выходить на братание, будут расстреливаться.

6 июля Верховный главнокомандующий генерал Л.Г. Корнилов был вынужден издать примечательный приказ по Юго-Западному фронту № 776: Нахожу необходимым ввести дело употребления оружия против изменников родины в рамки законности и по возможности теперь же ограничить самосуд... [19]. Сам он ещё в апреле 1917 г. ограничивался увещеванием братающихся с противником солдат, без претворения угрозы расстрела в жизнь[20]. Схожий, преимущественно демонстративный характер носил подписанный 15 июля 1917 г. приказ командующего 5-й армией Северного фронта генерала от инфантерии Ю.Н. Данилова, утверждавшего, что долг всякого верного России солдата, замечающего попытку к братанию, немедленно стрелять по изменникам [21], между тем на деле смертные приговоры в 5-й армии выносились лишь в отдельных случаях. В то же время командующий 60-м пехотным Замосцким полком полковник М.Г. Дроздовский не останавливался перед крайними мерами для восстановления дисциплины. Когда 1 августа 1917 г. полк обратился в бегство, он приказал бить и стрелять беглецов… всякая попытка к бегству встречалась огнем [22].


В целом же ударные части русской армии создавались на добровольной основе из волонтеров тыла и их основной функцией было отнюдь не сдерживание отступающих частей, а прорыв укрепленных позиций противника[23]. Они остались в анналах отечественной военной истории не только оригинальным набором знаков отличия [24], но и примером стирания гендерного барьера в войсковой среде формирования т. н. женского батальона смерти [25]. О существовании же в русской армии в период Первой мировой войны специальных заградительных частей, подобных красноармейским отрядам НКВД, таким образом, говорить едва ли приходится. Охрана тыла, отлов дезертиров до 1917 г. возлагались на полевые жандармские эскадроны. В районах пролегания транспортных магистралей эту задачу выполняли жандармские управления железных дорог.

После февраля 1917 г. эксцессы применения силы для наведения порядка внутри изнуренной многолетней войной армии стали часты и они могли бы привести к созданию специальных заградительных частей, однако время для этого было упущено. Необратимый распад гигантского армейского организма исключал возможность вживления в него противостоящих губительным процессам антител, не была способна к изданию такого рода постановлений и тогдашняя военная юстиция, тогда как в 1941 1942 гг. заградительные отряды НКВД создавались в соответствии с постановлениями Совета народных комиссаров и НКО СССР[26]. Несомненно, эта страница истории Первой мировой войны заслуживает дальнейшего углубленного изучения.



Юрий Бахурин

Интересна статья?

0 комментариев *