Жертвы карантина

Задумывались ли о том, какой ущерб нанесла необходимость перейти на карантинный режим не только экономике, но и здоровью, качеству жизни и многим другим параметрам сотен тысяч людей? Причем в наибольшей степени — представителям самых слабых и незащищенных слоев населения. Вот вам только несколько коротких рассказов наших читателей и знакомых корреспондента "НН", которые это подтверждают

Александр ИНИН

— Вот уже несколько лет я страдаю сильными болями в спине и коленях, — рассказывает Дина Л. Излагать свои диагнозы я вам не стану, чтобы не морочить голову, скажу лишь, что все врачи, к которым я обращалась, заявили, что ничего сделать нельзя, и я буду с трудом передвигаться всю оставшуюся жизнь. Но я не пожелала смириться с приговором и обратилась к специалистам по альтернативной медицине. Регулярные сеансы иглоукалывания, физиотерапии и японской практики значительно улучшили мое состояние. Действенность этих методов признали даже те из моих врачей, которые в альтернативную медицину не очень верят. Но после введения карантинного режима все клиники альтернативной медицины закрылись, я лишилась помощи, и мое состояние стало ухудшаться на глазах. Сейчас мне трудно встать с кровати и добраться до кресла, а дальше будет только хуже. Уверена, что в аналогичном положении оказалась не только я, но и тысячи и тысячи других людей, которые пытались поддерживать себя в форме с помощью альтернативной медицины.

Но ведь закрылись не только клиники альтернативной медицины. Закрылись еще и центры психологической и психиатрической помощи, в которых нуждаются тысячи людей.

— Не стану от вас скрывать, что страдаю достаточно тяжелым психиатрическим заболеванием, признан стопроцентным инвалидом по душевному здоровью, — поведал мне Меир А. — Мне предписано постоянно принимать определенные препараты и участвовать в сеансах групповой психотерапии. На этих сеансах такие, как я, садятся в кружок, каждый рассказывает о своих проблемах, а затем мы обсуждаем их вместе с профессиональным психиатром. И знаете, эти сеансы давали мне даже больше, чем таблетки. Они меня успокаивали, поскольку я понимал, что не один такой в мире, что есть люди с подобными и даже более серьезными проблемами, чем у меня, но с этим можно жить. Сейчас сеансов групповой психотерапии нет, и мое состояние ухудшается день ото дня, боюсь, что произойдет очередное обострение. А ведь дома я совсем один! Единственный, кто мне помогает в эти дни, — это опекающая меня соцработница. Мы с ней постоянно общаемся по телефону, и она пытается заменить психиатра и психотерапевта. Очень хочу выразить ей благодарность через вашу газету.

Нелегко пришлось в период карантинного режима и родителям детей с особыми потребностями. Сейчас школы для них открыты, но пока они не работали, семьям было очень непросто.

— Многие даже не понимают, что скрывается за словосочетанием "особые потребности", — говорит мать-одиночка Ирина Т., растящая сына-аутиста. — Сегодня в Израиле доля таких детей составляет порядка 10%, и постоянное пребывание ребенка-аутиста в доме неминуемо нарушает нормальную жизнь всей семьи. Особенно в дни карантина, когда нельзя выходить на улицу. У меня больше нет детей, но и мой сын вне обычных рамок, лишившись ухода и профессиональной помощи, которую получает в школе, стал на глазах меняться к худшему. О том, чтобы работать, пусть из дома, в такой ситуации просто не могло быть и речи. Не зная, как его успокоить, я просто сажала сына в машину и часами кружила по нашему району. Теперь, боюсь, потребуется время, чтобы он вернулся к тому состоянию, в котором его все эти годы поддерживали.

В непростой ситуации оказались многие мужчины, находящиеся в разводе и лишившиеся в дни карантина возможности встречаться с детьми.

— У меня с бывшей женой идет самая настоящая война, — рассказывает Александр З. — Зная, как много для меня значит общение с шестилетним сыном, она сделала все, чтобы запретить мне с ним встречаться, не гнушаясь самой чудовищной лжи. Наконец, мне разрешили встречи в специальном центре под присмотром соцработников. Это лучше, чем ничего: мы общались, играли, проводили вместе по четыре часа подряд, и это позволяло мне сохранить связь с сыном, которую его мать пыталась разорвать. Приставленная к нам соцработница явно оценила мои отношения с ребенком, и при ее поддержке я стал просить, чтобы число наших встреч увеличили до двух в неделю. Но грянула эпидемия, и центр для встреч с детьми закрылся. Соцработница сказала, что я могу продолжать общаться с ребенком через "Зумм", то есть в режиме видеоконференции. Что мы, разумеется, и делаем, но общение в интернете не может заманить живого контакта — и я, и сын это прекрасно понимаем. Я смотрю на него, и мне больно от того, что я не могу прикоснуться к его щеке, поцеловать. А он все время спрашивает меня, когда уже мы сможем встретиться, и я не знаю, что ему ответить. Когда заканчивается сеанс связи, вы не поверите — я плачу…

Можно еще долго писать о тех, кому пришлось нелегко в дни карантинного режима. Например, родителям недоношенных детей, или младенцев, которые заболели, и их госпитализация связана с риском заражения для них и родителей. Но хочется верить, что эпидемия близится к концу, скоро мы полностью вернемся к нормальной жизни и пережитое весной 2020 года будем вспоминать, как дурной сон. В котором, несмотря ни на что, были и хорошие моменты.

* * *

Как сообщила газета "Маарив", среди пострадавших от эпидемии оказались и сотни душевнобольных и страдающих посттравматическим синдромом, которых опекала амута "Энош".

"Энош" создала в стране несколько Центров занятости, в которых душевнобольным людям, в том числе, и тем, кто страдает агарофобией и годами боялся выйти из дому, предлагалось включиться в трудовую деятельность, начать собственными руками мастерить домашнюю утварь и другие предметы, влиться в рабочий коллектив. Эта программа оказывала на таких людей самое благотворное воздействие; многие из них говорят, что обрели смысл жизни. Финансирование программы шло из двух источников: добровольных пожертвований и доходов от продажи товаров, изготовленных в Центрах занятости. Но с началом пандемии товары перестали продаваться, а многие филантропы с сожалением констатировали, что их положение ухудшилось, и они вынуждены прекратить или резко сократить пожертвования. Таким образом, центры оказались на грани закрытия и известие об этом стало тяжелым ударом для работников, которые говорят, что просто не представляют, как будут жить дальше.

Сейчас "Энош" пытается мобилизовать пожертвования, но в какой мере это удастся, сказать сложно.

"Новости недели"

Интересна статья?

0 комментариев *