Будущее российской вакцины от коронавируса

Петр Мироненко

Российские ученые и чиновники обещают создать и запустить первую в мире вакцину от коронавируса. The Bell разобрался в проекте и оценил его эффективность

Россия включилась в мировую гонку по созданию вакцины от коронавируса и обещает запустить вакцину в промышленное производство одной из первых в мире — уже в сентябре. Мы разобрались в борьбе за первенство двух государственных институтов и конкуренции Минздрава с Роспотребнадзором и рассказываем, кто, как и сколько попытается заработать на вакцине и спасет ли она от второй волны эпидемии и нового локдауна.

  • 47 вакцин не значит, что в России разрабатывается 47 разных препаратов — это варианты трех-четырех разработок, отличающиеся незначительными нюансами . В списке перспективных вакцин ВОЗ из 133 вакцин — 10 российских: шесть — новосибирского Государственного научного центра Вектор , две — частной компании Biocad и по одной — санкт-петербургского Института вакцин и сывороток и МГУ. Но все опрошенные The Bell участники рынка уверены, что реальные шансы в гонке есть только у двух игроков — Вектора и Центра эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф. Гамалеи (включение его вакцины в список ВОЗ — скорее всего, дело времени).

  • Конкуренция между Вектором (наиболее известным благодаря уже закрытой лаборатории по разработке биологического оружия) и Центром Гамалеи — отражение конкуренции между ведомствами, в чью структуру они входят, — Роспотребнадзором и Минздравом соответственно. Роспотребнадзор на раннем этапе вчистую выиграл битву за право быть главным центром по борьбе с коронавирусом и первые месяцы пользовался монополией на лабораторную диагностику COVID-19, что давало Вектору монополию на образцы и штаммы коронавируса. Другим разработчикам Роспотребнадзор не давал доступа к зараженным биоматериалам и блокировал поставки штаммов из Европы. Минздрав отвечал как мог — не делился с конкурентами медицинскими досье пациентов, без информации из которых невозможно опубликовать данные в медицинском журнале.

  • В результате Вектор получил несколько миллиардов рублей на создание тест-систем, поскольку разработал первую, но в итоге его тестов оказалось недостаточно, а их точность оставляла желать лучшего. После этого Роспотребнадзор сдался и сменил тактику — возможность работать с образцами и создавать тесты получил широкий круг лабораторий. В итоге Вектор начал работу над вакциной от коронавируса еще в середине января, а подведомственный Минздраву Центр им. Гамалеи — только в апреле.

  • Отстающим пришлось спешить — глава Центра Гамалеи Александр Гинцбург в мае обещал приступить к клиническим испытаниям с 1 июня, но скоро выяснилось, что его сотрудники еще в мае неофициально протестировали вакцину на себе, вызвав резкую критику в профессиональном сообществе: эксперимент назвали не только неэтичным, но и ставящим под сомнение все качество разработки за счет явного желания срезать углы . Официальное разрешение Минздрава на проведение клинических испытаний на людях двух (1, 2) вакцин НИЦ им. Гамалеи получил только сегодня, а Вектор и вовсе не получил до сих пор.

  • Собеседники The Bell уверены, что заявление Гинцбурга было предназначено не профессиональному сообществу, а чиновникам. После его интервью центр буквально вырвал у Вектора первенство в гонке на разработку вакцины, уверен собеседник The Bell в крупной фармкомпании. И это похоже на правду. 13 июня Татьяна Голикова объявила, что первым в сентябре начнется промышленное производство вакцины от Центра имени Гамалеи, а вакцины Вектора будут запущены в производство с отставанием в несколько недель.

  • Борьба между научными центрами идет не за такие большие по меркам большого фармрынка деньги — государство выделило на разработку вакцины всего 1,5 млрд рублей, а с учетом спонсорских денег (в том числе Сбербанка и РФПИ) на создание вакцины в России должно быть потрачено около 10 млрд рублей.

  • Теоретически больше денег можно будет заработать на производстве вакцины и особенно продаже ее на экспорт в страны, у которых нет своих разработок. Для этого уже созданы альянсы с участием фармкомпаний и крупных частных госструктур. Фармкомпания Biocad собирается производить вакцину разработки Вектора , вложив в проект $30 40 млн. Но больше тяжеловесов пока в лагере Центра Гамалеи — его препарат собираются производить Сбербанк, совместные предприятия РФПИ с фармкомпанией Р-Фарм и АФК Система .

Что мне с этого?

В то, что эффективность и безопасность российской вакцины, которая разрабатывается в таких условиях, может быть доказана уже к осени, не верит ни один из опрошенных The Bell экспертов. То, как давно в стране начали заниматься вакциной, лежит в числителе условной дроби, объясняет один из них. А в знаменателе — то, на что согласен пойти национальный регулятор, чтобы эту вакцину все-таки зарегистрировать. Делать вакцину от коронавируса по устоявшимся правилам, с тестированием в 8 10 лет, не собираются ни в одной стране — каждая ищет в этой дроби свой баланс, и российские чиновники в последние недели явно склоняются к подходу с высокими рисками.

Риски поспешности в создании вакцины очевидны — COVID-19 и особенности иммунитета к нему мало изучены. При некоторых болезнях наличие антител становится одним из отягчающих факторов при дальнейшем столкновении с болезнью, известны и случаи, когда на рынок выходили препараты с чрезмерно активным вирусом — такое было с одной из вакцин от полиомиелита в 1970-е годы. Кажется, мы как страна решили обогнать весь мир просто политической волей и решительностью. Не удивлюсь, если в итоге Россия первой зарегистрирует вакцину от коронавируса, — говорит собеседник The Bell в одной из крупных фармкомпаний. — Но, похоже, многие, и не только у нас, приходят к выводу, что ускоренная регистрация — оправданный путь . В конечном итоге основные риски и побочные явления будут идентифицированы и в таком режиме — их продолжат изучать в рамках пострегистрационных исследований, успокаивает собеседник The Bell.

Интересна статья?

0 комментариев *