"Думаю, это продолжение истории с рицином". Экс-глава военной разведки

Дело бывшего спецкорра "Коммерсанта", советника главы "Роскосмоса" Ивана Сафронова могло стать ответом России на ряд дипломатических скандалов последнего года, в частности депортацию руководства Россотрудничества из Праги, уверен бывший глава военной разведки Чехии Андор Шандор.

В интервью корреспонденту Би-би-си Марии Евстафьевой генерал запаса рассказал об устройстве чешской разведки, ее связях с разведкой США и стран НАТО, о своей встрече с главой ГРУ, взаимоотношениях чешских спецслужб с Россией и о многом другом.

Андор Шандор начал свою карьеру в чехословацкой армии, с 1986 года он работал в Генштабе Чехословакии. После распада СССР Шандора назначили военным атташе в Лондоне (1991-1995) - уже от Чехии. С середины 1990-х он занимал ряд руководящих постов в военной разведке Чехии - в 2001-2002 возглавлял ее.

Андор ШандорПравообладатель иллюстрацииANDOR SHANDOR

Шандор прошел курс для ключевых сотрудников минобороны в калифорнийском Монтерее и окончил оборонный колледж НАТО в Риме. С 2003 года генерал в запасе Шандор занимается консалтингом в области безопасности и преподает в Институте общественных и международных отношений в Праге.

О чешской разведке и отношениях с Россией: "Агентства небольших стран не занимаются шпионажем по всему миру"

Би-би-си: Расскажите, что из себя представляет чешская разведка? И правда ли, что она может активно действовать в России?

А.Ш: Чешское разведывательное сообщество с 1994 года делится на военную разведку и гражданскую разведку.

[В гражданскую внешнюю разведку входит] Управление по внешним связям и информации (UZSI), которое по непонятным причинам все еще контролируется МВД Чехии. Есть еще Служба безопасности и информации (BIS) - гражданская контрразведка, она контролируется правительством, у нее нет собственного министра.

Я никогда не работал в Управлении по внешним связям и информации [именно в сотрудничестве с ней Ивана Сафронова подозревает ФСБ, по словам его адвоката], мне сложно про это говорить в подробностях. Главным заказчиком UZSI является чешский МИД, но находится оно под юрисдикцией МВД.

Разведка работает по-разному, от сбора данных из открытых источников, и это делают все, в этом нет ничего нелегального, до тайных операций. Но я сейчас говорю обобщенно, не просите меня, чтобы я вам рассказывал, насколько активны мы в России.

Агентства небольших стран, конечно, не занимаются шпионажем по всему миру, они действуют очень точечно - только в странах, в которых видят какую-то угрозу.

Я не хочу сказать, что мы пытаемся нарушать законы РФ, но уровень активности [иностранных спецслужб] в любой стране напрямую зависит от того, представляет ли она для нас какую-то опасность.

Я вам еще скажу одну совсем не секретную вещь - я первый глава чешской военной разведки, который после революции [Бархатной революции] побывал в России. Я говорил с генералом [Валентином] Корабельниковым [глава ГРУ с 1997 по 2009 год]. После того как мы справились с первоначальными проблемами и со, скажем, высокомерным подходом со стороны РФ, я предложил говорить про общие интересы, не про космическую оборону - это ведь явно дело США, но не Чехии.

Я хотел найти общие темы, и я заверил генерала Корабельникова, что ни министерство обороны Чехии, ни армия со своими на тот момент 30 танками, не представляют никакой угрозы для Российской Федерации.

У меня было ощущение, что мы могли найти общий язык, но это было 19 лет назад. Общий язык, который бы нам помог жить в Европе без лишних проблем, которых мы сегодня видим больше, чем бы следовало.

Би-би-си: Вы несколько раз упомянули слово "угроза". А Чехия считает Россию угрозой?

А.Ш.: Я всегда говорю, и своим студентам тоже, что Россия - угроза безопасности, но с точки зрения того, что она агрессивно обороняется.

Объясняю - мы, западный мир, не думали про то, что Россия воспринимает как угрозу своей безопасности расширение НАТО на восток. Путин на бухарестском саммите НАТО в 2008 году сказал, что Украина и Грузия - это "нет", что [вступление этих стран в НАТО] уже не очень хорошо, и с этим Россия не согласна.

Нам всем [западным странам] надо задаться вопросом, сделало ли то, что мы проигнорировали интересы России, Европу более безопасным местом. Наблюдали бы мы конфликты на Украине и в Грузии?

Поэтому я говорю, что Россия агрессивно обороняется, но не атакует. Россия делает все для того, чтобы остановить расширение НАТО, потому что с российской колокольни именно НАТО - главная угроза. Нам бы стоило задуматься о том, почему мы за все эти годы не смогли убедить Россию в том, что мы не враги.

В результате этого всего мы наблюдаем операции [российских] спецслужб, я не говорю про Кончакова с Рыбаковым [руководители пражского филиала Россотрудничества, депортированные после "рицинового скандала"], [наблюдаем] кибератаки, попытки влиять на общественное мнение в странах, которые являются менее устоявшимися членами ЕС и НАТО.

Россия - не военная угроза. Это глупости. Если посмотреть на военный бюджет России - это 70 млрд долларов, бюджет США - 730 млрд долларов. Россия на каком-то десятом месте, за Саудовской Аравией.

То, что у нас сейчас, к сожалению, такие отношения - в этом виноваты обе стороны. Россия нас должна перестать воспринимать как государство-сателлит бывшего СССР, а нам пора понять, что Россия - это не СССР.

Россия - это Россия. У нее свои интересы, свои потребности, которые она иногда демонстрирует очень неэлегантно. Это факт. Опять-таки - Россия не одна такая.

Ну да, Россия - угроза безопасности. Это надо понимать, так же как надо понимать, что именно из-за этого ей тяжелее бороться за некоторые тендеры. Шансы на то, что Россия выиграет конкурс на завершение строительства АЭС Темелин и АЭС Дукованы, при данном раскладе минимальные.

Россия должна говорить с Чехией как с ровней. Хотя, я, конечно, понимаю, что политики, которые приезжают в российское посольство на тракторе и объявляют войну, не помогают выстраивать отношения.

В прошлом ноябре Павел Новотны, староста пражского района Ржепорые, на маленьком тракторе привез в посольство России в Чехии письмо, адресованное российскому президенту. В письме он защищал идею установки памятника бойцам Русской освободительной армии.

Так же как снятие памятника Коневу, установление памятника власовцам в преддверии 75-й годовщины Победы не может России понравиться. Нашим политикам бы стоило придержать некоторые жесты.

Демонтаж памятника Ивану Коневу в ПрагеПравообладатель иллюстрацииEPAImage captionДемонтаж памятника Ивану Коневу в Праге

Пражские районные власти приказали демонтировать памятник Ивану Коневу в апреле. Это решение возмутило российское посольство в Чехии, а СК РФ возбудил уголовное дело. Президент Чехии Милош Земан сказал, что демонтаж памятника - это глупость, но Россия не должна вмешиваться в дела суверенного государства.

О работе с другими разведками: "Никакая секретная служба, ни США, ни Великобритании, не контролирует разведывательные службы Чехии"

Би-би-си: По версии ФСБ, которую излагает адвокат Ивана Сафронова, чешская спецслужба, на которую он якобы работал, действовала под контролем США. Насколько можно говорить об автономности чешских спецслужб от Соединенных Штатов? Есть ли у них интерес к совместной контрразведывательной работе против России?

А.Ш.: Я проработал 18 лет в разведке и могу сказать, что только СССР пытался контролировать СТБ [Служба государственной безопасности Чехословакии] до 1989 года.

Никакая секретная служба, ни США, ни Великобритании, не контролирует разведывательные службы Чехии, это я гарантирую. Они полностью автономные и независимые, но это не означает, что мы не сотрудничаем с ЦРУ, РУМО [военная разведка США], Ми-6 и другими.

Я также хотел сотрудничать с СВР и ГРУ, и я думаю, что с ними идет сотрудничество, но оно не настолько развито, а жаль, ведь это было бы выгодно обеим сторонам.

Би-би-си: В рунете можно найти статьи про то, что чешские разведки не только контролируются спецслужбами США, но что чехи бы без технической поддержки ЦРУ якобы не могли даже работать. Что вы скажете?

А.Ш.: Это глупость, такого в интернете много. Никто не спорит с тем, что США лидеры в технологиях. Мы никогда не опирались на технологии, мы опирались на знания.

Я вам расскажу одну историю. США разбомбили завод в Судане в 1998 году. Они думали, судя по спутниковым фотографиям, что там производят биологическое оружие. Позже выяснилось, что там производили лекарства. Такое бывает, когда вы рассчитываете только на технологии, но когда вы не знаете, что происходит внутри.

Имеется в виду инцидент, когда после нападения боевиков запрещенной в России исламистской группировки "Аль-Каиды" на посольства США в Кении и Танзании в 1998 году американские военные ударили крылатыми ракетами по фармфабрике в Аль-Шифе в Судане. США перепутали ее с предприятием по производству химоружия. Фабрика производила большую часть лекарств в стране - ее уничтожение привело к всплеску смертности от малярии и туберкулеза в Судане.

Зависимость от Штатов? Мы ни с кем не воюем, то есть нам не нужны спутниковые фотографии, но Чехия, кстати, открывает собственный спутниковый центр. Он заменит отсутствие того, что, возможно, имели в виду авторы той статьи в интернете.

Нам не нужно знать, как выглядят доки для китайских авианосцев. Это интересно американцам и русским, но не чехам.

В начале 90-х некоторые люди из новых чешских спецслужб ездили на курсы в разные страны. Это были такие мероприятия, на которых мы говорили по-английски о вещах, которые мы уже давно знали. Я не хочу уменьшать или преувеличивать их роль, но они не имели какого-то колоссального значения.

Наше разведывательное сообщество независимое. Не надо путать сотрудничество с зависимостью. Я много лет ездил на встречи в НАТО, я занимался сотрудничеством с другими спецслужбами с 1995 года, то есть семь лет. Я вам говорю, что на этом уровне идет беседа на равных, это общение между партнерами, чего не скажешь про мой опыт с представителями СССР до 89 года.

Би-би-си: Насколько можно говорить о том, что у Чехии и США есть интерес к совместной контрразведывательной работе против России?

АШ: Я бы не говорил про совместный интерес. Главная проблема, что мы за почти 30 лет не нашли общий язык [с Россией].

Логично, что, если мы со стороны России чувствуем угрозу, то мы пытаемся понять, насколько она серьезная. Я не могу сказать, что причиной сотрудничества США и Чехии является страх перед Россией. Это сотрудничество просто есть и все.

Би-би-си: Но UZSI интересуют скорее экономические и политические интересы.

АШ: Я не вижу ничего плохого в том, что UZSI пытается отслеживать угрозу чешским экономическим и политическим интересам за рубежом, но я бы точно не стал преувеличивать зависимость США от мощи чешских разведывательных служб и значимость их работы [для США].

О подоплеке дела Сафронова: "Я думаю, что это является продолжением истории с рицином"

Би-би-си: Дело Ивана Сафронова, которого ФСБ обвиняет в работе на чешскую разведку, - очередной эпизод в ухудшающихся отношениях Праги и Москвы. Как вы относитесь к теории о том, что это месть российских спецслужб за недавнюю депортацию дипломатов Россотрудничества?

27 апреля чешское издание Respekt со ссылкой на источники сообщило, что полиция взяла под охрану мэра Праги Зденека Гржиба и главу одного из округов города Онджея Коларжа из-за сведений о том, что в Чехию по дипломатическому паспорту прибыл россиянин, намеревающийся отравить этих политиков ядом рицин.Посольство России в тот же день назвало это сообщение лживым.

5 июня Чехия объявила персонами нон грата и обязала покинуть страну двух сотрудников российского посольства. По версии чешских властей между сотрудниками российского посольства шла "внутренняя борьба", в результате которой один из них сообщил чешским спецслужбам ложную информацию о планирующемся нападении на местных политиков.

А.Ш.: Я не люблю слова как "месть", это не точно описывает эту ситуацию.

Если дело Сафронова - это не чисто пропагандистская история, в таком случае российское руководство раньше или позже должно будет предъявить какие-то доказательства, которые 99% процентов людей никак не смогут проверить, но если они никакое доказательство не покажут, то это, конечно, полный косяк.

Иван СафроновПравообладатель иллюстрацииEPA

Российские журналисты дают понять, что они не согласны с таким подходом, и если [ФСБ] вскоре не скажут, что они ошиблись, и виноватые не будут уволены, хотя, видимо, это уже не произойдет, то точно надо будет предъявлять доказательства. Они в какой-то момент должны все-таки появиться, и тогда, наверное, последуют депортации работников посольства Чехии в Москве. То есть новое ухудшение отношений, которые сейчас хуже некуда.

Мне кажется, что, невзирая на разные позиции наших стран, нам следовало бы искать то, что нас объединяет, а не циклиться на различиях. Наши лидеры не встречались сколько, десять лет? Это никуда не годится.

С другой стороны, России пора перестать относиться к Чехии, как к маленькому мальчику. Да, мы себя так можем иногда вести. Декларация войны на тракторе - это, правда, детство, но России это сейчас выгодно.

Если бы я был Путиным, я бы всячески бился за то, чтобы такой староста [как Павел Новотны] оставался на своем посту как можно дольше, ни в коем случае бы его не убивал. Это идеальный тип политика, которого можно показывать в России, и говорить, какие чехи неблагодарные 75 лет после окончания войны.

С другой стороны, такая большая и сильная держава, как Россия, конечно, должна быть выше ребячества и не использовать это как шанс еще сильнее испортить отношения. То, что мы не в состоянии повлиять на действия трех наших старост, это факт, но Россия должна быть выше этого.

Би-би-си: Вы говорили, что дело Сафронова звучит как продолжение других инцидентов, которые ухудшили отношения между РФ и Чехией.

А.Ш.: На 100%. Я думаю, что это является продолжением истории с рицином. Россия решила, что это правильное развитие.

Возможно, они не договорились на дипломатическом уровне, конечно, ультиматум от [главы МИД России Сергея] Лаврова, что надо вернуть памятник Коневу, только усугубляет ситуацию. Я понимаю, почему он этого требует, но это нереально.

Сотрудники российского посольства, которое находится всего в нескольких сотнях метров от места, где стоял памятник Коневу, должны понимать настроения в Чехии, в Праге, в политике. Требование Лаврова вернуть его - это путь к ухудшению отношений. Конева уже там нет, все, он уже никогда не будет стоять на этом месте. Это надо принять к сведению.

Нам, конечно, надо искать достойное место [для памятника], достойный выход из ситуации. Я напомню, что российское правительство так же не в состоянии добиться того, чтобы региональные власти разобрались с захоронениями чешских легионеров в России.

Россия это пообещала в том же договоре, который она постоянно цитирует в споре про Конева. Мы можем продолжать в том же духе, или и Россия, и Чехия будут выше этого и мы сможем пойти дальше и искать точки соприкосновения. Но ультиматум про Конева никуда не приведет.

Би-би-си: То есть Сафронов - это новый виток [противоречий двух стран]?

А.Ш.: Ну, конечно. Раз они [ФСБ] говорят, что Сафронова завербовали в 2012 году. ФСБ про это в какой-то момент узнала.

Чехия месяц назад депортировала Кончакова с Рыбаковым. Эта проблема [дело Сафронова] не случилась за один месяц.

ФСБ должна была знать, что в этом деле есть что-то, за что можно зацепиться, и поэтому они это сейчас вытащили на поверхность. Это, конечно, шаг к ухудшению отношений. Это нельзя рассматривать по-другому.

О чешской разведке и СМИ: "журналист, пишущий про такие вещи, очень заманчив для всяких спецслужб"

Би-би-си: В России многие со скепсисом приняли версию о работе Сафронова на чешскую разведку - "из этого дела мы узнали о существовании таковой". Насколько чешская разведка является серьезной структурой и способна противостоять спецслужбам крупной державы?

А.Ш.: Почему нет? Что является мерилом эффективности спецслужбы? Куча денег? Спутники? Технические возможности? Или то, что она может раз в какое-то время получить такую информацию, которая сможет обезопасить страну?

Мы не можем конкурировать количеством сотрудников или спутников, но не в этом суть - как минимум с точки зрения Чехии. У нас ведь нет каких-то колоссальных интересов за рубежом.

Мы можем конкурировать мозгами, подготовкой, способностями, знанием языков, патриотизмом. Наши сотрудники не предают. Да, мы можем этим конкурировать. У меня нет причины просыпаться ночью и переживать из-за того, что во время моего правления мы не могли кому-то там противостоять. Но я не знаю, как там сейчас.

Би-би-си: По версии следствия, Сафронов через интернет передал секретные сведения о военном сотрудничестве России с ближневосточной и африканской страной. Зачем теоретически Чехии могла пригодиться такая информация?

А.Ш.: Во-первых, если Сафронова в чем-то подозревают, то важно узнать, откуда у него была информация. Кто-то проболтался. Он был журналистом, то есть он не принимал никакого участия в самих сделках. Значит, у него источники в каких-то государственных структурах. Выяснением того, кто они, ФСБ сейчас, вероятно, и занимается.

Что было интересно Чехии? Я не знаю. Я также не знаю, является ли это причиной, по которой его назвали коллаборантом чешской гражданской спецслужбы.

Фактом остается, что журналист, пишущий про такие вещи, очень заманчив для всяких спецслужб. Их очень интересует продажа оружия в горячие точки. В некоторых из них есть и чешские военные. Они не воюют, но принимают участие в разных миссиях. Конечно, нам важно понимать, не поддерживают ли какие-то страны одну из воинствующих сторон поставками оружия в обход эмбарго.

Журналист, пишущий критические статьи, своей работой по-своему сигнализирует, что он недоволен тем, как поступает его родина, и он по понятным причинам может стать кому-то интересен.

Первый вопрос в том, делился ли Сафронов этими сведениями бесплатно или за деньги. Тут я ничего не могу сказать.

Второй вопрос - насколько тайной была эта информация. Если он про это написал статью, а потом еще кому-то рассказал - ну, тогда это не очень большая тайна. Или он делился еще чем-то? Но этого я тоже не знаю.

Все зависит от того, что ФСБ зафиксировало и от того, что может послужить доказательством в, скажем, "не очень традиционных" судах РФ.

Би-би-си: Как действует статья о госизмене в Чехии?

А.Ш.: Послушайте, если у Чехии даже существуют какие-то военные интересы, то они крайне неинтересные. Мы страна с армией небольшого размера, мы особо не секретничаем про то, чем она вооружена.

Я не припоминаю, чтобы в Чехии кого-то осудили за госизмену. Не знаю, может мы это просто не воспринимаем всерьез? Я не помню реальных случаев госизмены, которые бы получили резонанс.

Минобороны Чехии и наша армия настолько прозрачные структуры, что информация, которая бы могла просочиться, не тянет на госизмену, и я не принижаю ее важность.

Наш главный интерес - перейти с советской техники на западную. Я не говорю, что там совсем нет секретов, но никакие из них точно не угрожают России, Украине, США. Мы ничего такого не делаем и не планируем.

Би-би-си: Могут ли ваши спецслужбы "подогнать" под госизмену материалы в прессе, касающиеся сферы интересов российской оборонки и военно-технического сотрудничества с Чехией?

А.Ш.: Я предполагаю, что наши спецслужбы в курсе враждебной деятельности на нашей территории. Правда, я не знаю, до какой меры они осведомлены.

Не всю деятельность прямо сразу пресекают - таков принцип работы спецслужб. Есть разные методы. Этого человека можно пытаться переманить на свою сторону, можно его просто целенаправленно дезинформировать, ну или дожидаться момента, когда вам будет выгодно использовать возникшую ситуацию.

Если деятельность этого человека на самом деле угрожает безопасности страны, то его можно депортировать, арестовать.

Би-би-си: Насколько вероятно появление какого-то дела условного чешского Сафронова на территории Чехии?

А.Ш.: Я думаю, что не очень [вероятно]. Мы недавно работали с выдуманной историей, известной как "рициновый скандал". Конечно, никто никого не обвинил. Я также не думаю, что в Чехии могут просто взять и задержать российского или чешского журналиста.

О вербовке: "У спецслужб простой рецепт - они ищут человека с информацией и мотивом ее рассказать"

Би-би-си: Есть ли риск, что в основу подобных дел, как в России, так и в других странах, ложатся встречи с иностранными дипломатами, профильные круглые столы, платный консалтинг? Все то, чем на практике открыто занимаются многие журналисты, понятия не имея о том, что их собеседники потенциально могут быть связаны со спецслужбами.

А.Ш.: Это может случиться. Журналисты, бизнесмены, естественно, встречаются с толпами людей. Конечно, вам как журналисту, мне как бизнесмену лень всех проверять, мы хотим работать.

С другой стороны, вы, живущая в Великобритании, наверное, должны быть более внимательны, когда с вами говорит человек из Северной Кореи. Однако вы не сможете остановить недоброжелателя, если ему вздумается сфабриковать дело, опираясь на этот ваш контакт.

Я также понимаю, что у вас может быть абсолютно легитимный мотив говорить с людьми из Северной Кореи, Ирана и так далее, если вы специализируетесь на этих темах.

Всегда надо помнить то, что вы можете встретить кого-то, кто не является тем, кем он вам представился, и эту встречу смогут использовать против вас. Однако если вы будете слишком себя контролировать - вы уже не сможете эффективно работать.

Би-би-си: А что может сигнализировать, что я говорю с сотрудником спецслужбы?

А.Ш.: Если вам кто-то будет за эти встречи предлагать деньги, то он явно пытается чего-то добиться. Обращайте внимание, если этот человек интересуется и вашим окружением. У спецслужб простой рецепт - они ищут человека с информацией и мотивом ее рассказать.

Опять-таки, с вами могут связаться, просто чтобы услышать ваше мнение. Журналисты работают так же, как и шпионы. Вы тоже ищете источники, информацию, пытаетесь ее проверить.

Если вы хорошо делаете свою работу, вы, естественно, никогда не публикуете все, что вы знаете, потому что, например, некоторые детали вы не смогли проверить. Логично, что вы будете вызывать интерес у спецслужб.

Конечно, они могут хотеть с вами просто поговорить, упорядочить свои знания. Это, в принципе, нормально. Проблемы начинаются, когда они хотят, чтобы вы сделали или узнали что-то конкретное.

Также будьте осторожны, если вам кто-то будет предлагать слить новый "Уотергейт". Я всегда в таких ситуациях задавался вопросом, почему они это предлагают именно мне?

Был один случай, когда иорданская спецслужба привезла ЦРУ двойного или даже тройного агента и пообещала, что он им в Афганистане покажет, где Айман Завахири, второй человек "Аль-Каиды".

Целая ячейка ЦРУ полетела ловить Завахири, до сих пор не понимаю, почему они полетели целой командой. Ну и человек, который должен был привести ЦРУ к Завахири, подорвался на месте этой встречи. Все погибли.

Быть асом журналистики или разведки - круто, но еще круче остаться в живых.

Би-би-си: Вы могли бы раскрыть общие принципы вербовки агентов военной разведкой? Информаторы в каких структурах интересны спецслужбам в первую очередь?

А.Ш.: Неважно, говорим ли мы о разведке военной или гражданской, принцип один - находишь источник и пытаешься понять, в обмен на что он готов помогать. Ему нравятся девушки, мальчики?

Израильтяне часто используют такой прием - они предлагают медицинскую помощь близким источника. Для многих палестинцев это большой аргумент.

Это шантаж, по большому счету. Это я ненавидел. Шантаж - плохой мотив, он никогда не работает вдолгую. Раньше можно было использовать идеологию, но сейчас это уже редко работает.

[Вербовщику] нужно действовать очень аккуратно. В странах с более авторитарным режимом за людьми, у которых может быть ценная информация, обычно идет слежка. Если вы вокруг них наворачиваете круги, то вас могут в чем-то заподозрить. Это все звучит очень просто, но в реальной жизни это довольно сложный процесс.

Би-би-си: Привлекали ли вы российских журналистов к аналитической работе? Если да, то к какой?

А.Ш.: [Смеется] Вы же не ожидаете, что я вам на это отвечу?

О доказательствах в деле Сафронова: "Семь томов - звучит круто, но большой вопрос, что именно в них содержится"

Би-би-си: Стоит ли российским журналистам с этого момента опасаться деловых встреч с любыми иностранцами "стран НАТО" из-за рисков, что ФСБ обвинит их в работе на чужую разведку?

А.Ш.: Хочется верить в то, что Россия - не СССР, и что Россия-2020 - даже не Россия-2000. То, что она меняется медленнее, чем мы бы хотели, это, наверное, факт, но я не спец по России.

Конечно, когда вы будете говорить с журналистом из Беларуси, то это будет для вас не так опасно, как общение с американцем, китайцем или гражданином другой страны, которая не в лучших отношениях с РФ.

Однако я не знаю, что думает ФСБ, какая у них там задача или насколько они задействованы в международных политических играх. Это вопрос главе ФСБ, но, наверное, вопрос бессмысленный.

Би-би-си: Стоит ли чешским властям выступить с заявлением по поводу дела Сафронова?

А.Ш.: Чешскому правительству лучше не выступать с заявлениями, точно не сейчас. Пока мы не видели никаких доказательств. История показывает, что правительства в таких ситуациях просто говорят, что это неправда. Никто никогда не признается.

Опять-таки, мы даже не знаем пока, в чем должны признаваться. Повторюсь, если это не пропаганда, то они должны показать доказательства. Фотографии? Не знаю, что ФСБ нашла.

То, что говорят о каких-то семи томах, - это никакой независимый эксперт не может воспринимать серьезно. Они их никому не показали и не покажут. Семь томов звучит круто, это звучит так: "У нас все отлично задокументировано", но большой вопрос, что именно в них содержится.

Интересна статья?

0 комментариев *