Сибирский паяльник: кто кусает Россию

1.
На самом деле Владимир Путин — шоумен, как Владимир Соловьев или Трамп. Вот, например, на 9 мая он произносил речь, и было понятно, что сколько эмоций ни вложи в нее, никому это не будет интересно. Потому что вкладывал уже их в прошлом году и позапрошлом — сколько можно. И когда он сказал, что советский народ был один против фашистов, то это было именно то, что он хотел сказать.

Он знал, что это неправда. Но правда бессобытийна и не эмоциональна. Ни одно СМИ не процитирует пассаж из торжественной речи, соответствующий исторической действительности. Но все процитируют не соответствующий. Если же в неправду вложить эмоцию, то она обречена стать хитом. Одни бросятся обличать ее несоответствие действительности, другие — защищать эмоцию от посягательств знания .

То же самое и с Сибирью, которую у нас хотят откусить . Правда, в поздне-советском дискурсе основными претендентами на откусывание считались китайцы. На Мадлен Олбрайт они были заменены в середине 2000х находчивым Никитой Михалковым (автором Сибирского цирюльника ). Но обещание выбить несуществующему посягателю на Сибирь зубы совершенно компенсирует невнятность его фигуры.

2.
Впрочем, у сибирского фейка есть и вполне содержательная историко-политическая перспектива. Согласно одной известной концепции, политическая культура континентальных империй (каковой исторически является Россия) формируется под влиянием необходимости защищать и контролировать большие разнородные территории и периметры границ. Это приводит к гипертофированному влиянию в их политической культуре силовых элит. Опасность утраты территорий становится постоянным источником психоза, который занятые охраной и контролем элиты культивируют. Потому что именно он является источником их политического влияния, компенсируя их слабость в гражданском управлении, экономических стратегиях и модернизационном потенциале.

Владимир Путин пришел к власти на волне борьбы с мятежной провинцией (Чечня), укреплялся и укреплял во власти представителей традиционной охранительной элиты под сенью восстановительного роста и сырьевого бума 2000х. Но с 2012 г. вынужден был вновь строить свою легитимность на педалировании охранительных территориальных повесток — захвата/возвращения территорий (Крым) или их удержания на фоне реальных или мнимых угроз (Сибирь).

Впрочем, эта архаизация, которая кажется беспроигрышной ( обращается к глубинным пластам политической культуры ), содержит в себе значительный конфликтный потенциал. В ее основе лежит взгляд на все эти территории, которые необходимо защищать и удерживать, как на колонии московской метрополии . И в какой-то момент может оказаться, что традиционная политическая культура является уделом лишь не столь широких групп в столице, в то время как для других, как минимум не менее широких она не только не является органической и безальтернативной, но скорее даже враждебной.

Мнимые угрозы ведут к гипертрофии контроля. И единственный путь к развалу России пролегает через практики ее форсированной централизации.

Интересна статья?

0 комментариев *