Контрольный PR в голову

Покушение на курганского губернатора оказалось выдумкой политтехнологов. Но человека, назначенного киллером, все равно хотят посадить

Изольда Дробина,

Девятого сентября 2020 года, за день до старта трехдневного голосования, уральские СМИ сообщили: предотвращено покушение на губернатора Курганской области Вадима Шумкова. В телевизоре мелькнули кадры задержания киллера в его квартире и изъятия целого арсенала оружия.

Одновременно сторонними наблюдателями было высказано мнение, что желание убрать Шумкова вполне логично: приехал из Тюмени энергичный молодой чиновник, радеющий за малую родину (Шумков — уроженец Курганской области), засучил рукава и стал решать проблемы одного из самых депрессивных регионов страны. Правда, как именно он их решал, не совсем понятно: народ все равно его бранил, а область при нем ставила очередные антирекорды: регион стал лидером по безработице и уровню домашнего насилия, а местные врачи первыми в России запросили помощь у военных для борьбы с ковидом.

И вдруг — киллер , желающий убить старательного губернатора.

Бандиты? Опера!

— Началось все 30 июня 2020 года, — рассказывает курганец Дмитрий Досин, которому определили роль наемного убийцы в этой истории. — В павильон моей гражданской жены на Некрасовском рынке пришел незнакомый человек и поинтересовался, кто хозяин помещения. Сказал, что павильон нужно снести, что он — новый директор Центрального рынка, и у него договор с администрацией Кургана: все городские рынки, мол, теперь принадлежат ему. Этим визитером, как указывала в своих жалобах Ольга, оказался Максим Муравский, знакомый губернатора Шумкова.

Ольга Дмитренкова отказалась сносить павильон. Опыт борьбы за собственность у нее уже был: в 2016 году она обращалась в УФАС по аналогичному поводу и отменяла соглашение рынка с администрацией Кургана. Дмитренкова написала заявление в прокуратуру, полицию и в УФАС. Но на этот раз ей везде отказали.

После визита Муравского Ольга заметила за собой слежку: трое неизвестных на зеленой Приоре с номером, который (он известен редакции) ранее был установлен на автомобиле Нива , позже списан в архив, следовали за ней с утра до ночи.

Семейная пара была уверена, что это какие-то бандиты, а оказались — оперативники МВД.

— 24 августа я был дома, а Ольга на даче, — продолжает Дмитрий. — Выйдя из душа, услышал сильные удары в дверь и настойчивые звонки. Крикнул, чтобы подождали пару минут, и стал быстро натягивать штаны. Дверь сразу же начали выбивать, но мне удалось ее открыть до того, как сломают.

Ольга Дмитренкова. Фото: Елена Елисеева / для Новой

В квартиру вломилась толпа экипированных силовиков. Дмитрия, по его словам, сразу сбили с ног, заломили руки и надели наручники.

Потом его за наручники таскали по полу квартиры, пока не оставили в комнате под охраной трех вооруженных спецназовцев. Одеться не разрешили.

При этом Дмитрий не видел, что именно ищут гости . Успел только заметить, что в первую очередь из шкафа достали его спортивный костюм и начали снимать потожировые следы, не объяснив свои действия понятым. Впрочем, понятых это и не интересовало.

— Обыск проводился без судебного решения, на основании санкции следователя Черемных, — говорит Досин.

Рождение киллера

В обыске, который длился с 18.30 до 24.00, участвовали 12 оперов, три следователя, эксперт Бессмертных А.В., а также трое спецназовцев. По словам Досина, присутствовал человек в прокурорской форме, хотя информацию о нем в суде не огласили, будто его там и не было. Велась фото- и видеосъемка, которой в деле нет.

— Съемка всплыла позже, — вспоминает Ольга Дмитренкова. — На каком-то новостном канале в начале сентября я увидела кадры из нашей квартиры, плюс какое-то левое оружие — все это было подано как задержание киллера, готовившего покушение на губернатора Шумкова.

В день обыска в квартире силовики заявились и на дачу к Ольге.

Из квартиры изъяли зарегистрированное оружие: карабин Вепрь (стреляет только одиночными, установить на него какую-либо оптику невозможно) и два помповых ружья. Досин — охотник, и все ружья, по его словам, хранились с соответствующими разрешениями. Позже выяснилось, что американское ружье Тикка пропало: и из квартиры, и из уголовного дела. Также исчез нож из дамасской стали.

— Предполагаю, что их украли, — размышляет киллер . — Но настоящей удачей для силовиков стало то, что в нашей квартире они обнаружили незарегистрированное оружие — антикварный револьвер, который я не успел оформить. Я по этому поводу особо не переживал: ранее не судимый, за такое реальный срок не дадут.

Фото: Елена Елисеева / для Новой

— Зачем-то забрали шкатулку с драгоценностями, деньги из моей сумочки, два ключа от автомобиля (один ключ потом потеряли) и две пары женских кожаных перчаток, — вспоминает Ольга. — Я потратила кучу сил и времени на написание жалоб и суды, чтобы получить деньги и шкатулку с содержимым обратно. Следователь настаивал, что это вещдоки, но суд все же встал на мою сторону.

После обыска Досина увезли в изолятор временного содержания (ИВС). Из разговоров с операми стало понятно, что его обвиняют в порче чужого имущества. Месяц назад неизвестные подожгли автомобиль Максима Муравского, бизнесмена и знакомого курганского губернатора (см. выше).

— В камеру ко мне подсадили некоего Кузьмина Андрея, который пытался спровоцировать меня на откровенные разговоры, чтобы облегчить сотрудникам задачу с выстраиванием обвинения, — продолжает Досин. — Каждый день приезжали опера и интересовались, как на мой карабин Вепрь-КМ установить снайперский прицел (прицел на него не установить) и чем отличается ДТК (дульный тормоз-компенсатор) от глушителя. Все вопросы были очень странными, но я не придавал этому значения.

В ИВС следователь Черемных решил взять у Досина потожировые образцы, но подозреваемый отказался. Тогда трое здоровенных оперов (Захаров, Тимофеев, Тюрин) при следователе, двух понятых, адвокате Аристове и начальнике ИВС заковали мужчину в наручники и приказали встать на колени. Досин отказался.

По словам Досина, его сбили с ног и, якобы с силой надавливая на глаза, заставили открыть рот.

В ИВС, в подвальном помещении без окон, Досина держали до 2 сентября. Приехавший к нему адвокат Аристов стал первым, кто сообщил мужчине, что его обвиняют в покушении на губернатора. По этому поводу уже допросили Ольгу и ее брата. Дело о покушении, по словам Дмитренковой, вела следователь Значкова К.О. из Следственного управления УМВД по Курганской области. Контролировала ход расследования областная прокуратура.

Фото: Елена Елисеева / для Новой

Арестованного перевели в курганский СИЗО № 1, где в помещении для допросов, оборудованном камерой и микрофоном, оперативники ОБОП задавали ему странные вопросы. В основном спрашивали о прохождении воинской службы, состоял ли он в незаконных бандитских формированиях, воевал ли в Чечне против федералов… Но Досин, как он сам утверждает, никогда не имел отношения к военным.

— Мне сказали, что 26 августа, уже после моего задержания, кто-то поджог павильон Ольги, — говорит Дмитрий. — Спросили, кто мог это сделать? Я ответил, что, кроме вас, никто! Опера очень разозлились, прекратили запись допроса и пообещали, что сделают все, чтобы мне пришел конец, раз я решил воевать с лучшим другом Шумкова. Хотя я Муравского вообще не знал.

Били, били, не выбили…

Досина содержали в СИЗО Кургана до 25 сентября 2020 года, потом перевели в СИЗО-2 в Шадринске, мотивируя это тем, что якобы на арестанта готовится покушение.

— Через месяц меня вернули в курганский изолятор, видимо, всех убийц разоблачили и обезвредили, — смеется Дмитрий. — В декабре предъявили обвинение по ч. 2 ст. 167 УК ( Умышленное уничтожение или повреждение имущества ) и ч. 1 ст. 222 УК ( Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка, пересылка или ношение оружия, основных частей огнестрельного оружия, боеприпасов ). Заметьте — ни слова о покушении на Шумкова.

Если со вторым обвинением можно согласиться, то с первым — нет. По версии обвинения, я якобы поджег автомобиль Муравского, находящийся на охраняемой стоянке и стоявший напротив будки охранника. Видеокамеры предусмотрительно были сломаны. Из доказательств моей причастности — спички (я не курю) и перчатки, заботливо оставленные недалеко на заборе. По этим статьям человека, ранее не имевшего судимости, не содержат в СИЗО, но прокуратура настаивала на аресте.

С началом судебного процесса представители потерпевшего предложили Дмитренковой забрать все заявления и жалобы, которые она продолжала писать в ответ на происходящее, по ее мнению, беззаконие, и выплатить Муравскому 500 тысяч рублей. Хотя ущерб в суде был заявлен на 1,8 млн.

— С меня потребовали полмиллиона, и чтобы я наконец-то замолчала, — рассказывает Ольга. — В обмен пообещали выпустить Дмитрия из СИЗО. Мы на такие условия не согласились.

У меня отняли бизнес, мужа держат в заложниках, а я должна еще деньги за это платить?

Фото: Елена Елисеева / для Новой

По словам Дмитрия, в судебном процессе выяснилось, что дело, которое представили на арест, и дело, которое находилось у судьи, содержат большое количество дописок, экспертизы сделаны с грубым нарушением закона.

— Накануне очередного заседания меня избили в СИЗО (фамилии сотрудников, применивших насилие, известны редакции, они указаны и в заявлениях.Ред.), — продолжает Досин. — Утром в камере прошел обыск, меня с сокамерниками вывели в техническое помещение, потом по очереди стали заводить в резиновую комнату (камера, обитая резиной.И. Д.), где меня избили сотрудники изолятора. Они требовали, чтобы я в суде признался в поджоге. Потом избили моих сокамерников: Ивана Пелиха и Илью Телегина.

Досин написал заявление начальнику СИЗО об избиении с требованием отстранить участвовавших в избиениях сотрудников от службы. Дмитрий лично вручил это заявление начальнику. После чего арестанта поместили в карцер на 15 суток. Там он написал заявление в прокуратуру, но оно, видимо, так и осталось в стенах СИЗО.

После карцера судья принял неожиданное решение — перевел Досина под домашний арест.

По жалобе об избиении в изоляторе и Досин, и Дмитренкова накопили уже ворох отписок. Побои так и не сняли, а за время сидения в карцере все синяки прошли. Ольга демонстрирует черную футболку, в которой был ее муж в тот день, — на спине отчетливый отпечаток мужского ботинка, но и эта улика никого не заинтересовала. Зато в ответ на их жалобы в деле появились показания сокамерника, который отрицал факт избиения.

Ольга показывает след на футболке мужа после его избиения в СИЗО. Фото: Елена Елисеева / для Новой

— Ольга рассказывала о моем заявлении в деле, — говорит сокамерник Досина Илья Телегин. — Но я ничего не подписывал, меня даже не опрашивали по этой истории. Как Дмитрия били, видел. Мне тоже досталось, но никаких объяснений, что меня не били, для Следственного комитета я не писал.

Подтвердил слова сокамерников и Иван Пелих. Он рассказал корреспонденту Новой , что били их вместе с Досиным и Телегиным в резиновой комнате. На голове Ивана была сплошная гематома, он написал заявление начальнику СИЗО сразу же после инцидента, но его, как и Досина, отправили в карцер на 15 суток. Какова судьба заявления — не известно…

Дорогу красному!

Этим летом общественность Кургана буквально взорвала новость об установке ярко-красного вагончика с шаурмой возле здания филармонии. Позже стало известно, что точка принадлежит бизнесмену Максиму Муравскому (проходит потерпевшим по делу Досина).

В ответ на возмущенную реакцию курганцев Муравский заявил, что после городских праздников вагончик вернется на свое место — у входа на Некрасовский рынок. Именно на этом месте стоял павильон Дмитренковой, который она купила 10 лет назад и сдавала в аренду. И именно после конфликта с Муравским павильон сожгли. Дело о поджоге вел тот же следователь, что и дело о поджоге автомобиля Муравского, — Дмитрий Черемных.

Шаурма у филармонии. Фото из соцсетей

Несмотря на сходство материалов, дела о порче чужого имущества расследовались по-разному. История с поджогом автомобиля уже передана в суд — следствие велось активно. По делу павильона , несмотря на имеющиеся видеозаписи, зафиксировавшие злоумышленника и сам момент поджога, следственные действия не проводятся, а Дмитренкову впервые опросили и признали потерпевшей через 2,5 месяца после происшествия.

— После признания меня потерпевшей дело приостановили, — рассказала Ольга. — Я начала активно писать в прокуратуру, дело несколько раз возобновляли и приостанавливали. Летом этого года я была вынуждена обратиться в суд с иском на бездействие следователя. Дело отправили на новое расследование, которым никто не занимается. Правда, кое-какие перемены все же произошли: следователь Черемных за это время дорос до начальника отдела Следственного управления МВД.

Ольга уверена, что вся цепочка событий в их с Дмитрием жизни не случайна.

Максим Муравский, назвавшийся хозяином Центрального рынка, не мог требовать сноса ее павильона, уверена предпринимательница, так как она в 2016 году выиграла арбитражный спор с администрацией. Тогда антимонопольный комитет по ее жалобе потребовал расторгнуть соглашение администрации и Центрального рынка.

— Это была удивительная история, — вспоминает Ирина Гагарина, бывшая начальница УФАС Курганской области. — В суде был доказан ущерб бюджету города в 8 млн рублей только по одному иску. По второму точную сумму уже не помню. Я требовала возбуждения уголовного дела в отношении сотрудников администрации, но МВД так долго тянуло с этой историей, что все сроки вышли. Я так и не поняла, для чего в состав учредителей рынка введена администрация? Если бюджет ничего не получает от этого участия, то кто тогда получает?

Фото: Елена Елисеева / для Новой

Курган вернулся в 90-е

А о покушении на губернатора как-то быстро забыли — и следствие, и СМИ.

— Провокация против самого себя — такая технология использовалась особенно активно в 90-е годы, — говорит Андрей Русаков, директор Центра Европейско-Азиатских исследований. — Но обычно она заключалась в изготовлении каких-то листовок, которые потом нужно было опровергать, тем самым создавая информационный повод. Если Шумкову в предвыборный период всучили такой пиар, как псевдопокушение, то ему стоит только посочувствовать: он заплатил за технологию, которая сегодня не могла принести ему хоть какие-то электоральные очки. Мы видим в этой истории прежде всего коммерческий подход — клиента нужно развести на бабки . Сегодня такие политические приемы не работают.

Какие очки извлекли из истории с покушением губернатор Шумков и партия власти, которую он представлял, — неизвестно. Но человек, названный киллером ради пиара губернатора, теперь может сесть в тюрьму.

История, в которой переплелись политические технологии и отъем бизнеса у предпринимателя, еще не закончена. Дмитрий ждет приговора. Ольга продолжает писать жалобы. Губернатор Вадим Шумков много шутит в соцсетях, а господин Муравский успешно развивает свой бизнес.

Согласившись было пообщаться с корреспондентом Новой , Муравский перестал отвечать на телефонные звонки. Следственный комитет и пресс-служба губернатора запросы редакции проигнорировали, а в УМВД по Курганской области сообщили, что в производстве ведомства нет уголовного дела о покушении на губернатора Шумкова.

Телефон для связи с инспектором ФСИН. Фото: Елена Елисеева / для Новой

Интересна статья?

0 комментариев *